Глава 28. Чикаго; Сиэтл; Солт-Лейк-Сити, 1995-1997 гг.

Предыдущая14151617181920212223242526272829Следующая

Да, с уходом из клуба ударного форварда Хораса Гранта «Буллз» лишились многого. К тому же в команде не было настоящего центрового. Его функции по очереди исполняли Уилл Пердью, Люк Лонгли и Билл Уэннингтон. Уход Гранта ни для кого не явился неожиданностью. Он даже дом в Чикаго не покупал, так что было ясно, что в городе он не задержится. К тому же Грант люто ненавидел Краузе. Да и от партнеров по команде и тренеров Хорас стал со временем отдаляться. Он сердился на Джексона, часто держащего его на скамейке запасных. Грант с самого начала завидовал Джордану, а впоследствии и Пиппену, в недавнем прошлом бывшему его ближайшим другом. В отличие от других игроков чикагского клуба, Грант никак не мог смириться с тем фактором, что ему постоянно приходится находиться в тени Майкла. Он не понимал одной простой, но важной вещи – жизнь полна несправедливостей. В конце сезона 1994 г., когда срок его четырехлетнего контракта уже истекал, Хорас в матчах стал осторожничать, даже трусить, поскольку боялся, что какая-нибудь травма может осложнить его переход в другой клуб, где он постарается продать себя подороже. Несколько матчей он пропустил, симулируя различные недуги. Одноклубники были возмущены. Тренер Чип Шефер с недоумением спросил однажды Пиппена: «Что происходит с твоим лучшим другом?» – «Он мне не друг, – резко бросил Скотти, – просто мы играем в одной команде».

Вокруг ухода Гранта вспыхнули в «Буллз» жаркие дебаты. В отличие от Пиппена, с Хорасом клуб заключил четыре года назад контракт, по меркам НБА, недолгосрочный. Грант, правда, настаивал на большем сроке, но руководство «Буллз» проявило осторожность. С течением времени все по достоинству оценили его уникальный талант. Грант оказался настоящей находкой для команды-чемпиона, причем играл он на той позиции, где очень редко можно встретить игрока столь искусного. Честно говоря, владельцы и менеджеры «Буллз» платили ему незаслуженно мало. Единственное, что устраивало Хораса, так это короткий срок его контракта. Он надеялся на лучшее будущее. Ему еще не стукнул 31 год. Так что по возрасту он находился в самом расцвете своей баскетбольной карьеры. Один из лучших ударных форвардов НБА, прекрасно играющий и в защите, короче говоря, игрок поистине универсальный, Грант, безусловно, имел право рассчитывать на солидные гонорары. В отсутствие Джордана, выйдя из его тени, Хорас чаще стал бросать по кольцу. В сезоне 1994 г. он приносил команде в среднем по 15 очков за игру. Поскольку его истекавший контракт был вторым по счету, он получил статус свободного агента. Это означало, что при его переходе в другой клуб «Буллз» никаких денег не достанется, – продать его они уже не имели права.



Естественно, такой сценарий руководителей «Буллз» никак не устраивал. Рейнсдорф и Краузе, искусные переговорщики, умели давить на оппонентов, благодаря чему все звезды клуба получали суммы, далеко не астрономические. Но в случае с Грантом «два Джерри» проявили известную недальновидность. Конечно, бизнес есть бизнес. В нем каждый преследует свои интересы. Каждый давит на другого. Но когда имеешь дело с настоящим талантом, такая тактика недопустима. Пусть ты сэкономишь свои деньги, но в конечном счете их же и потеряешь, поскольку приобретенный тобой талант – источник твоих будущих доходов. И немалых. По мнению многих, в центральном офисе «Буллз» явно перегибали палку.

По мере того как срок контракта Гранта истекал, после чего тот становился «вольным агентом», стало ясно, что все козыри у него. Он ждал четыре года, показывая игру очень высокого уровня, и теперь наступил его звездный час. Руководители клуба поняли, что Грант выскользнет из их железных объятий. После матча с участием «Всех Звезд» Джимми Секстон, агент Гранта и Пиппена, встретился с Краузе и попросил его оставить Хораса в покое и даже не начинать с ним переговоры. Секстон объяснил, что они с Грантом будут действовать на баскетбольном рынке на свое усмотрение.

В конце апреля 1994 г., как раз перед началом матчей серии «плей-офф», произошло удивительное событие. Джерри Рейнсдорф, который всегда сводил свое общение с игроками к минимуму, не желая смешивать эмоции с практицизмом, нанес неожиданный визит в «Берто Центр» – тренировочную базу клуба. Все этому поразились, тем более что база «Буллз» находилась вдали от офиса Рейнсдорфа, расположенного в центре Чикаго, – 50 минут езды на автомобиле. Надо сказать, что большинство игроков относились к Рейнсдорфу вполне лояльно. Наверное, потому что они видели его не столь часто – в отличие от Краузе, который успел всем порядком надоесть.

О том, что произошло дальше, повествуют две версии. Судя по рассказу Джимми Сексона, Рейнсдорф тут же бросился на поиски Гранта, которого застал за поднятием штанги. Он предложил ему начать переговоры о новом контракте с участием лишь их двоих. «Зачем нам Джерри и Джимми? – якобы сказал он. – Решим все вопросы наедине». Секстон, встревоженный таким поворотом дел, позвонил Рейнсдорфу, но тот его успокоил: он, мол, не собирается делать Хорасу какие-то конкретные предложения – ему просто нужно выяснить, намерен ли Грант продолжать выступать за клуб или нет. Хитрый Рейнсдорф прекрасно понимал, что в отсутствие Секстона его переговоры с Грантом закончатся его легкой победой. Вести деловые беседы Рейнсдорф умел как никто другой, а Хорас даже в кругу своих одноклубников имел репутацию наивного честного парня, мало искушенного в житейских делах. Грант всегда хотел всем нравиться и не умел говорить слово «нет». Для Рейнсдорфа он стал бы легкой добычей. Беспокойство Секстона можно было понять, но, с другой стороны, не мог же он запретить игроку вступать в какие-либо беседы с владельцем клуба.

Согласно другой версии, принадлежавшей уже самому Рейнсдорфу, именно Грант первым завел разговоры об их встрече наедине, считая при этом, что присутствие Секстона и Краузе испортит все дело. Так или иначе, через два дня они встретились. По словам Секстона, Рейнсдорф заранее предложил Гранту определить цену его будущего контракта, причем цену справедливую. Грант написал цифру 22,5 миллиона долларов и запросил пятилетний контракт. Рейнсдорф со сроком согласился, а сумму предложил несколько меньшую – 20 миллионов. Потом владелец «Буллз» пожонглировал цифрами и приплюсовал кое-какие дополнительные надбавки. Грант вроде бы согласился. Вот слова Рейнсдорфа: «Глаза Хораса буквально загорелись. Я его никогда не видел в таком состоянии. Он выскочил из-за стола, крепко пожал мою руку и произнес: «Великолепно! Теперь мне не придется шататься бог весть где целое лето и искать счастья на стороне, да и вряд ли я его найду где-нибудь в другом месте. Короче, считайте, что мы договорились». Тогда Рейнсдорф предложил ему выработать и подписать официальное соглашение. Грант ответил, что ему необходимо уточнить кое-какие детали с Секстоном. Все дело распалось. Рейнсдорф отказался привлечь к работе Секстона, на чем его разговор с Грантом прервался. Хорас не делал встречных предложений и так ничего и не подписал.

Эта встреча длилась всего лишь 20 минут. Взволнованный Грант тут же позвонил Секстону и все ему рассказал. По словам Джимми, первый вопрос, который он задал Хорасу, был таков: «Ты ничего, надеюсь, не подписывал?» Грант ответил отрицательно, добавив, что он и словесных заявлений не делал. Затем Хорас отправил Секстону по факсу листок с расчетами Рейнсдорфа, внизу которого стояла подпись владельца клуба: тот специально оставил место, на котором, по теории, должна была красоваться и подпись Гранта. Секстон немедленно позвонил Рейнсдорфу. Разговор с ним велся на повышенных тонах.

По версии Рейнсдорфа, Грант сам искал встречи с ним и сам хотел совершить сделку. Себя же владелец клуба выставлял в лучшем свете – он, дескать, пострадавшая сторона, предложил Гранту приличную сумму, скрепил соглашение рукопожатием, а теперь Хорас и Джимми пытаются его одурачить. Затем он созвал пресс-конференцию, на которой обвинил Гранта в том, что он нарушает данное им слово. Однако репортеры, хорошо знакомые с привычками администрации «Буллз», не могли поверить, чтобы Грант облапошил Рейнсдорфа. Однако в том, что Рейнсдорф был расстроен, никто не сомневался. Владелец клуба привык скреплять сделки рукопожатием, а здесь святое для него правило было нарушено.

После этого случая Грант решил в поисках нового клуба говорить напрямую с его владельцем. Он остановил свой выбор на «Орландо». Вакансий там было немного, но Хорас доверял Ричу Девосу, владельцу клуба, и в итоге подписал контракт с ним – пятилетний, на общую сумму 50 миллионов долларов.

Таким образом, летом 1995 г., когда «Буллз» готовились к очередному сезону, на сей раз, полностью с участием Майкла Джордана, в их рядах зияла брешь – не было ударного форварда. В составе команды произошли и другие изменения. Например, ушел Б. Дж. Армстронг, но главную проблему составляла линия нападения. На позицию ударного форварда подобрать удачную кандидатуру было нелегко. Здесь требовался игрок высокорослый, физически сильный, с молниеносной реакцией. Последние драфты не принесли «Буллз» удачи. Новобранцы Стейси Кинг и Скотт Уильямс, поначалу продемонстрировавшие проблески таланта, вскоре разочаровали тренеров. В результате Кинга обменяли на Люка Лонгли, а Уильямс сам ушел в «Филадельфию». Кори Блаунт, на которого рассчитывали как на нового ударного форварда, не оправдал ожиданий, как не оправдал их и Дикки Симпкинс.

Однако существовал в НБА ударный форвард, которого желательно было бы приобрести, игрок необычайно талантливый, но столь же необычайно неуправляемый. Звали его Деннис Родман. В бытность свою в «Детройте» он считался одним из самых «Плохих парней». А для «Буллз» он представлял кинжал Немезиды, древнегреческой богини мщения. Перейдя в клуб «Сан-Антонио», Родман и там отличался буйным нравом, быстро став грозой тренеров и одноклубников. И в то же время никто в лиге не мог сравниться с ним в подборах, да и в защите он действовал безупречно. Цена, за которую Родмана можно было перекупить у «Сан-Антонио», была не столь уж высока.

В 1995 г. во время ответственных матчей в сериях «плей-офф», в результате которых техасцы выбыли из борьбы, Деннис увлекся знаменитой певицей Мадонной, и его больше волновали отношения с ней чем судьба его клуба. В «Сан-Антонио» на Родмана махнули рукой. Когда «Буллз» тренировались перед началом следующего сезона. Рик Теландер, спортивный обозреватель газеты «Чикаго Санди-Таймс» и внештатный автор журнала «Спортс Иллюстрейтед», встретив как-то Краузе, спросил его, не желает ли он приобрести ударного форварда. Тот поинтересовался, кто у него есть на примете. Теландер упомянул Родмана и только потом понял, что сглупил. «Краузе посмотрел на меня как на чокнутого», – писал он впоследствии.

«Ни за что на свете. Нам такие парни не нужны », – отрезал менеджер «Буллз». Кстати, Родмана не желали брать и многие другие клубы НБА. Пожалуй, единственный, кто за ним охотился, так это Майк Данливи, в то время бывший генеральным менеджером и старшим тренером «Милуоки». В его команде имелось достаточно вакансий, а Данливи позарез требовался мастер подборов. Майк рассуждал просто: пусть Родман и сумасшедший, но играет он здорово. «Он вошел в образ «грязного» игрока, но сделал это очень артистично» – так отозвался о Деннисе Скотт Гастингс, которому часто доводилось играть против него. Помимо прочего, ходили упорные слухи, что Родман имел свои причины буйствовать в «Сан-Антонио». Прежние владельцы клуба пообещали ему солидный контракт, а когда команда перешла в руки других хозяев, те заявили, что не намерены выполнять чужие обещания. Это было их фатальной ошибкой. Такой взрывной парень, как Родман, с его обостренным чувством независимости, не простил нанесенной ему обиды. «Сан-Антонио», казалось, не прочь был совершить сделку с «Милуоки».

Данливи вылетел на встречу с Родманом. Зная его сложный характер и неуравновешенность, он предложил ему сложный контракт, целиком построенный так, чтобы у Денниса были постоянные материальные стимулы. 1000 долларов за каждое очко, принесенное команде. 1000 долларов за каждый выигранный подбор. Плюс к тому 1000 долларов за каждую минуту игрового времени. Это означало, что Родман, при должном старании, может зарабатывать около 5 миллионов в год. Деннис остался доволен предложением. «Согласен», – сказал он. Но тут зазвонил телефон. На проводе оказался Краузе – «Буллз» тоже охотились за Родманом.

Если бы Деннис переехал в Чикаго, он бы прибыл туда с громадным багажом. В Сан-Антонио он часто пропускал тренировки, или опаздывал на них, или являлся увешанный драгоценностями. Как считали многие, его первый тренер в «Сан-Антонио» Джон Лукас позволял ему слишком многое, за что и поплатился своей должностью. Второй по счету тренер, Боб Хилл, наоборот, слишком сильно затянул поводья. В свой второй сезон выступлений за клуб Родман, казалось, собирался побить все рекорды по наложенным на игрока штрафам. Во время серии «плей-офф» 1995 г. его команда имела реальный шанс добраться до финала чемпионата НБА. Но Родман наплевал на одноклубников и разъезжал по городу в роскошном лимузине в обществе Мадонны.

Но это еще полбеды. Хуже другое: когда судьба встречи висела на волоске, Деннис совершал непростительные технические фолы, дорого обходившиеся его команде. На решающий, пятый, матч его думали даже не выставлять.

Целый год Родман воевал и с менеджерами, и с партнерами по команде, особенно с Дэвидом Робинсоном, примерным христианином, чей скромный образ жизни почему-то раздражал Денниса.

А вот в «Буллз» он увидел для себя неплохую перспективу. Во-первых, эта команда по-прежнему была преисполнена решимости снова бороться за чемпионское звание, и Родман полагал, что ему представится хорошая возможность отличиться. Во-вторых, за чикагский клуб выступал сам Майкл Джордан, подводить которого не позволил бы себе ни один игрок НБА, даже Деннис Родман, с его любовью покрасоваться на публике. В-третьих, Денниса привлекал тренер «Буллз» Фил Джексон, человек тонкий и мягкий. В свою очередь, Джексона всегда интересовали люди нестандартные. С ними он прекрасно находил общий язык. Думается, ни один тренер НБА не подходил лучше него на роль наставника Родмана. Краузе спросил Джексона, что он думает о кандидатуре Родмана. Джексон ответил, что такие вопросы решает не только тренер. Многое зависит от мнения всей команды, иначе в ней неизбежно возникнут трения между игроками.

Джексон поговорил с Джорданом и Пиппеном. Они высказались «за». Джордан даже в большей степени, чем Пиппен. Позднее Майкл говорил, что повторная серия побед в чемпионате НБА «Буллз» бы не удалась, если бы в их составе играл Грант, поскольку в решающих матчах самого высокого уровня тот терялся. В Родмане они с Пиппеном были уверены, он играл жестко, тренировался с энтузиазмом и действительно представлял для клуба ценность – мастер подбора и одновременно защитник, который может противостоять другим талантливым ударным форвардам. Например, Карлу Мэлоуну.

Джексон позвонил Чаку Дейли, тренеру Родмана, когда тот выступал еще за «Детройт». Деннис искренне был предан Чаку. Дейли сообщил Джексону, что Родман – парень эгоистичный, но его эгоизм проявляется лишь в том, что он обожает выигрывать подборы, для чего пускается на различные безобидные уловки. А вообще-то он трудолюбив и внимательно прислушивается к указаниям тренера. По словам Дейли, Родман ценил в людях расположение к нему, их доброту, а бывшего своего тренера любил как отца родного. (Много лет спустя Деннис подарил Дейли, к тому времени ставшему тренером «Нью-Джерси», свои портрет в полный рост.) В свое время Дейли сказал Родману, что если он будет неустанно отрабатывать свои действия в обороне и при подборе мяча, то продержится в лиге очень долго и заработает столько денег, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Как-то раз, когда у Родмана были очередные неприятности в Сан-Антонио, он случайно встретился с Чаком Дейли в одном из чикагских ресторанов. Вид у Денниса был удручённый, и он стал жаловаться своему бывшему наставнику на свою судьбу. Говорил, что в техасском клубе пришелся не ко двору, что сумма его контракта явно занижена.

«Уважаемый тренер, – сказал Родман, – прямо не знаю, что делать. Я был объявлен лучшим защитником года и лучшим защитником матча «Всех Звезд». Всегда занимаю одно из первых мест в НБА по количеству выигранных подборов. Стараюсь изо всех сил, а меня никто не знает, и платят мне всего лишь 2 миллиона долларов в год. Говорят мне, чтобы я старался на благо команды, делал всю черновую работу, а когда речь идет о гонорарах, забывают свои слова». Тут Деннис сделал паузу и добавил: «Наверное, мне нужно как-то переделать себя».

Дейли увидел перед собой нового Родмана, понявшего, к чему привели все эти его эксцентрические выходки: немыслимые татуировки, крашеные волосы и стиль жизни, в результате которого многие подозревали Денниса в том, что он голубой. Эксцентричности он явно набрался от Мадонны, которая была большая мастерица создавать вокруг своей личности различные мифы, а свое вызывающее поведение возвела в ранг искусства. «Мадонна, конечно, стала учительницей Родмана», – сказал однажды Майк Данливи. Деннис позволял себе все. Мог, например, прийти в книжный магазин в подвенечном наряде невесты. Дейли, впрочем, относился к его выходкам снисходительно. Раз человек эксцентричен от природы, зачем наступать на горло собственной песне? Может, кому-то его поведение даже нравится. В конце концов, знаменитости имеют право на причуды. Существуют же рок-звезды, которые эпатируют публику, а какой успех они имеют! В наше время спорт и развлечения сливаются в единое целое. Значит, и баскетболист может иметь странные для нормальных людей замашки.

Между тем под маской этого эксцентричного, нагловатого типа скрывался совсем другой человек – большой ребенок, постоянно смущающийся не только в обществе незнакомых людей и тем более белых, которые доминировали в мире менеджмента, бизнеса и прессы, но даже и в кругу своих одноклубников. Джон Сэлли, коллега и близкий друг Родмана, познакомился с ним на Гавайях, где они вместе участвовали в показательных матчах среди студенческих команд. Их поселили в одной комнате. Когда Сэлли впервые в нее вошел, он несказанно удивился. За окном стоял прекрасный солнечный день, а его сосед лежал на кровати, закутавшись в одеяла, и смотрел по телевизору мультфильмы. Кондиционер, гнавший горячий воздух, работал на полную мощность. «Неужели этот парень мерзнет?» – поразился Сэлли. Человек необычайно жизнерадостный и разговорчивый, Джон пытался завязать беседу, но на все вопросы получал односложные ответы. Сменил тему разговора – та же реакция. Еще раз сменил – опять безуспешно. Сосед оказался молчуном. Уже позднее Сэлли понял, что увидел настоящего Родмана – робкого, неловко чувствующего себя в обществе других людей, внутренне напряженного и крайне неразговорчивого.

Когда Деннис встречался со своими старыми друзьями еще по Детройту, которые знали «реального Родмана» (если таковой на самом деле существовал), они его поддразнивали. «Что с твоими волосами?» – спрашивал его бывший одноклубник. «Отвяжись, – отвечал обычно Деннис, – просто я хочу заработать побольше денег».

А когда он случайно сталкивался с Морин Мэлоун, женой Брендана Мэлоуна, одного из тренеров «Детройта», она обычно говорила: «Послушай, Деннис, я вижу, ты взялся дурачить людей. Тебе это нравится?» Он, как ребенок, застигнутый за детскими шалостями, молча улыбался, а потом говорил друзьям: «Вот видите, ее я не дурачу и не обманываю».

У людей, хорошо знавших Родмана, создавалось впечатление, словно он одновременно проживает две жизни – жизнь ребенка и жизнь взрослого человека. С детьми он легко ладил, а вот со взрослыми – нет. У него лучше складывались отношения с детьми его тренеров, чем со многими его товарищами по команде. Когда он выступал за «Детройт», он привязался к маленькой дочери Брендана Мэлоуна. Перед матчами она часто дарила ему цветные шейные платки, и потом он долго их не снимал. Они были знаком их дружбы, которая не нуждается в словесном подтверждении. Став в «Детройте» звездой, Родман приобрел огромный дом в окрестностях города. Обставить его надлежащим образом у него не было ни малейшего желания, зато он накупил множество электронных игр, и соседские подростки (замечу – белые) часто толклись в этом особняке, получая несказанное удовольствие от игр с его хозяином.

Итак, Родман выбрал Чикаго и прилетел туда на встречу с генеральным менеджером и старшим тренером «Буллз», назначенную в доме Краузе. Когда там появился Джексон, он застал Родмана полулежащим на кушетке, в темных очках и шляпе. Джексон подошел к нему, протянул руку и сказал мягким тоном: «Вставайте, Деннис – вы должны встать, чтобы пожать мне руку». Родман незамедлительно повиновался. «А теперь, Деннис, снимите, пожалуйста, очки – я хочу вас получше разглядеть». Родман тут же снял очки.

Встреча прошла в дружеской атмосфере, как и предшествовавший ей приватный разговор с Краузе. Родман торжествовал: «Буллз», так гордившиеся своими игроками, прикусили язык, выбрав его. Взамен чикагцы отправили в Сан-Антонио Уилла Пердью, игрока работящего, но не блиставшего особыми способностями. А заполучили Денниса Родмана, талантливого игрока и эксцентрического парня – некую гремучую смесь из уникального спортсмена и бомбы с часовым механизмом.

Пожалуй, никто из игроков так, как Родман, не воплощал в своей биографии разительные отличия мира НБА, где заключались многомиллионные контракты и царствовали темнокожие атлеты, от мира бедности и тяжких испытаний, из которого вышли многие баскетболисты. Деннис родился в Далласе. Его отец, служивший в военной авиации США, рано ушел из семьи, оставив жену, Денниса и двух его сестер. Позднее Родман-старший хвастался репортерам, что он за свои жизненные скитания успел стать отцом 17 детей. Всем ясно было, что о них он никак не заботился.

Маленького, робкого и ранимого Денниса часто поколачивали сверстники. А вот сестры его отличались высоким ростом. Все думали, что из них получатся хорошие баскетболистки. Во всяком случае, своими спортивными успехами они заслужили стипендию в колледжах. Деннис стал расти довольно поздно, так что его не взяли даже в баскетбольную сборную средней школы. Надежд на светлое будущее он не возлагал.

Молодой темнокожий американец без профессии и определенного будущего, Деннис был одним из тех людей, которые в нынешних Соединенных Штатах вообще незаметны, представляя собой безликую массу. В лучшем случае его ожидала работа в забегаловке типа фаст-фуд или на стоянке автомобилей, где он бы припарковывал машины состоятельных сограждан. Когда ему было 18, он работал ночным сторожем в аэропорту Далласа, но был арестован за то, что забрался в сувенирную лавку и украл 16 пар наручных часов на общую сумму 470 долларов. Да, будущее перед ним вырисовывалось не слишком радужное.

И вдруг за один год он подрос на целых 11 дюймов и мир вокруг него изменился. Деннис стал посещать местный колледж, где с увлечением играл в баскетбол. Прошло какое-то время, и его увидел селекционер из Юго-Восточного университета штата Оклахома. Опытный баскетбольный специалист, он сразу же понял, что этот парень ценная находка, и даже удивился, как еще никто из его коллег не обратил на него внимания. В университете Родман играл на уровне Скотти Пиппена, когда тот тоже был студентом. Еще тогда он был силен в подборах, но селекционеры из профессионального баскетбола не спешили с выводами: игрок, конечно, отличный, но соперники у него слабые. Все же некоторые клубы НБА им заинтересовались, например «Детройт Пистонс», который думал выбрать Родмана на драфте 1986 г. Однако Деннис неудачно выступил в показательных турнирах на Гавайях и в Чикаго, – подвели приступы астмы. О его болезни знали лишь руководители «Пистонс», сообразившие, что неудачи Родмана – временные, и рискнувшие взять его во втором раунде драфта. Так Деннис очутился в Детройте.

Он оказался по-настоящему талантливым игроком, казалось, он не ведает, что такое усталость. Тренировался целыми днями. Иногда даже после матчей заходил в спортзал и в течение часа крутил педали велотренажера. На тренировках «Детройта» тон задавал лидер команды Исайя Томас, часто покрикивавший на нерадивых одноклубников. А если сам Томас позволял себе расслабиться, то на него набрасывался коршуном Родман. Деннис внимательно присматривался к «великану» Биллу Леймбиру, который с его ростом удачно играл в подборах.

Но Билл не отличался прыгучестью. Родман же, великолепный атлет, вскоре превзошел его. Деннис был умный игрок и обладал фантастически быстрой реакцией. Сколько бы игроков ни сгрудились под щитом, он на какие-то доли секунды опережал всех. Родман без конца просматривал видеозаписи матчей чемпионатов НБА. Он тщательно изучал, по какой траектории отскакивает от щита мяч, брошенный тем или иным игроком, чтобы при случае занять выгодную позицию.

При росте 6 футов 8 дюймов Родман выглядел почему-то ниже Пиппена, чей рост был меньше – 6 футов 7 дюймов.

Но Деннис компенсировал свой, если так можно выразиться, недостаток упорным трудом и изобретательностью. Он часами играл в волейбол сам с собой, высоко посылая мяч, пока не научился точно угадывать единственно верную позицию. За четыре года он в среднем за матч выигрывал 17 подборов.

Глядя на стройного, атлетически сложенного Родмана, можно было подумать, что перед тобой член олимпийской сборной, чей «конек» – бег на дистанцию четверть мили или полмили. «Спортсмен мирового класса», – часто говорили о Деннисе тренеры «Детройта». Они полагали, что если бы он избрал бег на 440 ярдов, то добился бы в нем рекордных результатов. Но были в его игре и недостатки. В начале своей карьеры он неплохо бросал по кольцу, но потом стал бросать изредка: он боялся промахнуться и тем самым опозориться.

В общем, для «Буллз» Родман стал настоящей находкой. У них и так были два лучших в лиге защитника, а тут прибавился еще один игрок, прекрасно действующий в обороне. Конечно, клубу по-прежнему не хватало высококлассного центрового, но скорость Родмана компенсировала медлительность Лонгли. Кроме того, скоростные качества Денниса позволили «Буллз» разнообразить свою тактику. Если команда находилась в хорошей форме и игроки чувствовали кураж, игроки неслись к кольцу соперников, то и дело предпринимая взрывные спурты. А если тренеры чувствовали, что их лучшие игроки, чей возраст для баскетбола был уже солидный, подустали, команда строила вязкую оборону, жестко прессингуя по всей своей половине площадки. Противник постепенно изматывался, и тогда «Буллз» начинали стремительные прорывы. Баскетбольные специалисты считали, что с приходом в клуб Родмана «Буллз» находятся в двух шагах от того, чтобы стать поистине великой командой. Билл Уолтон, ставший к тому времени аналитиком НБА, в начале того сезона заявил, что в 1996 г. «Буллз», возможно, назовут одной из лучших команд за всю историю лиги. Хаби Браун, в прошлом – тренер, а затем аналитик TNT, был примерно такого же мнения. Он считал, что в истории НБА не было команды, так хорошо играющей в обороне, как «Буллз».

Тот сезон напоминал мечту. «У вас не будет со мной проблем, – сказал Родман Филу Джексону при первой их встрече и добавил: – И вы снова станете чемпионами НБА». Слова Денниса оказались пророческими. Майкла Джордан, раздосадованный своими неудачными выступлениями в серии «плей-офф» против «Орландо», вернулся после летнего отдыха не только в отличной форме, но и горя желанием взять реванш.

Тренеры и другие люди, связанные с клубом, считали, что после «бейсбольных каникул» Майкла партнерам стало играть с ним легче. До его бейсбольных неудач Джордан на протяжении 15 лет непрерывно поднимался по лестнице, ведущей вверх, к вершинам успехов. Это внушило ему некоторую самоуверенность. Потерпев фиаско в бейсболе, он внутренне изменился, стал более терпим к людям, в том числе и к своим одноклубникам, к которым в прошлом излишне придирался. Некоторые из них на него обижались. Необычайно одаренный от природы, Майкл не понимал этого дара, не мог взять в толк, почему ему дается все легко, а другим – трудно. Очень немногие игроки обладали его физическими данными, а тех, кто к тому же имел его глазомер и реакцию, было еще меньше. Как верно заметил один из друзей Майкла, на фоне его игры действия всех игроков выглядят как в замедленной съемке. Теперь, после возвращения в родной клуб, где появились новые игроки, Джордан не судил партнеров с прежней строгостью. Единственное, что он от них требовал, – в полную силу тренироваться и в полную силу играть.

Вокруг Джордана сплотились его надежные партнеры, сыгранные с ним и друг с другом. Пиппен был несказанно рад возвращению Майкла. Он порядком устал за то время, когда ему приходилось выполнять функции лидера команды, а заодно и быть ее официальным представителем на встречах с прессой. Если Джордан, вернувшись из бейсбола, стал более терпим к ошибкам партнеров, то Пиппен во время отсутствия Майкла понял, насколько трудно быть Джорданом: ведь приходится выполнять массу обязанностей, напрямую не связанных с игрой на площадке. В минувшем году в «Буллз» пришел Рон Харпер, великолепный снайпер, выступавший в свое время за «Кливленд» и «Клипперс». Он был несколько разочарован: в команде царило уныние. Все горевали по поводу ухода Джордана, а потом и Гранта. К этому же сезону Харпер пребывал в отличной форме. Возвращение Джордана его вполне устраивало. В его отсутствие ему приходилось выполнять роль основного атакующего защитника, а на протяжении почти всей своей карьеры он на этой позиции не играл. Теперь же Рон мог сосредоточиться на привычных ему действиях в защите. Таким образом, «Буллз» могли сейчас противопоставить соперникам в дополнению к Родману еще трех высокорослых и талантливых игроков обороны. С такой защитой им не страшен был ни один клуб.

В первый же день тренировочных сборов стало ясно, что все игроки полны решимости провести сезон на высочайшем уровне. Правда, Денниса Родмана его новые партнеры встретили настороженно. Слухи о скандалах, которые он устраивал в Сан-Антонио, достигли Чикаго гораздо раньше, чем он сам. В первый же день в тренировочном лагере Джексон созвал общее собрание команды, на котором сказал Родману: «Деннис, мне наплевать, что ты делаешь в свободное время, но у нас в команде есть заведенные правила. Их немного, но они обязательны для всех». Затем он эти правила перечислил, особенно подчеркнув, что нельзя опаздывать на тренировки и, разумеется, на матчи, а также что от всех требуется играть всегда и везде в полную силу. Вскоре в лагерь прибыл фотокорреспондент журнала «Спортс Иллюстрейтед», чтобы сфотографировать Родмана для первой страницы обложки. Возник вопрос: с кем Деннис будет позировать? В конце концов он сфотографировался на пару с Джорданом. Новые партнеры Денниса пытались завести с ним беседы, но тот либо отмалчивался, либо сводил общение к минимуму. Он был самым тихим и замкнутым из всех игроков. Родман обычно уединялся в кинозале и часами смотрел видеозаписи матчей НБА, замыкаясь в своем собственном мире. Но играть вместе с ним было на удивление легко. Деннис тонко понимал игру и быстро усваивал сложные тактические схемы, изобретенные Джексоном. Да и старался он вовсю, не жалея себя. Быстрый и атлетичный, не стремившийся набрать как можно больше очков, он как нельзя лучше вписался в состав команды.

У «Буллз», неудачно проведших минувший сезон, вдруг не оказалось слабых мест. Игроки, пришедшие в клуб во время отсутствия Джордана, сыгрывались с ним все успешней и успешней. Впрочем, у некоторых новичков были свои недостатки. Скажем, талантливый центровой Лук Лонгли отлично видел площадку, но двигался по ней неуклюже, еще не усвоив, как извлечь максимальную пользу из своего огромного тела. Стив Керр, сменивший Паксона на позиции снайпера, часто торопился. Как только на Джордана шли двое опекунов, он тут же бросал из трехочковой зоны, но не всегда удачно. Билл Уэннингтон, типичный центровой, тоже стремился все время бросать по кольцу. И наконец, Тони Кукоч – он искренне радовался возвращению Джордана, но никак не мог найти свою нишу в непривычном для него американском профессиональном баскетболе.

Из первых 25 матчей «Буллз» выиграли 23. Первый матч с «Орландо», на выезде, они проиграли, причем по набранным очкам Джордан уступил Анферни Хардуэю. Но в ответной встрече в Чикаго Майкл блокировал первый же бросок Анферни (это прозвучало как своеобразное приветствие в адрес желанного гостя), а в итоге в личном зачете переиграл его – 36:26. Родман в среднем выигрывал за матч 19 подборов. Уверенность «Буллз» в своих силах росла от встречи к встрече. В декабре-январе они победили в 31 матче, уступив соперникам лишь в двух. По словам Билла Уэннингтона, баскетболисты чикагского клуба не делали ничего сверхъестественного – они просто выходили на площадку и играли в свою игру. И что там предпринимали соперники, «Быкам» было все равно. Они навязывали им свою манеру игры и побеждали.

К традиционному перерыву в календаре, отведенному на матч «Всех звезд», послужной список «Буллз» включал 42 победы и 5 поражений. В баскетбольном мире уже начались дискуссии по поводу того, можно ли считать эту команду лучшей в истории НБА. Бывшая звезда нью-йоркского клуба «Никс» Билл Брэдли, постоянно следивший за матчами с участием «Буллз», отмечал, что противостоять их напору просто невозможно. Если бы сегодняшние «Буллз» встретились с прежним «Никс», когда тот был чемпионом НБА, то, по словам Брэдли, ему пришлось бы играть против Скотти Пиппена, который выше, сильнее и быстрее его, а кроме того, универсальный игрок и суператлет. «Мне оставалось бы только одно, – признался Билл, – заорать «На помощь!»

После того как «Буллз» в Лос-Анджелесе победили «Лейкерс» с преимуществом в 15 очков, Мэджик Джонсон заявил, что лучшей команды он в жизни не видел. «Они так же хороши, как мы, когда мы были чемпионами. И они сейчас играют сильнее, чем в годы, когда три раза подряд завоевывали чемпионский титул. Просто жуткие парни!» Мнение Джонсона разделяли многие. Родман боролся за подборы успешней, чем когда-либо раньше. В середине сезона «Спортс Иллюстрейтед» снова вынес его фото на первую страницу обложки с вопросительной «шапкой»: «Лучший в подборах за всю историю НБА?»

В прессе творилось нечто невероятное. Сначала поднялась шумиха вокруг возвращения Джордана, потом вокруг прихода в клуб Родмана. Впрочем, Майкл всегда был в центре внимания журналистов, но сейчас они ловили каждое его слово, следили за каждым его шагом. Тим Хэллэм, пресс-секретарь чикагского клуба, называл свою команду не иначе как «Иисус Христос и апостолы». Пародируя стиль телеведущих, комментирующих местные новости, он говорил репортерам: «Иисус сейчас в своем номере – подкрепляется перед матчем. Подробности в 11 часов».

Ажиотаж вокруг Родмана рос от месяца к месяцу. Можно было подумать, что пресса соскучилась по свежей крови. Возможно, так и есть. Ведь Джордана упрекнуть было не в чем, а сугубо положительные герои публике порой наскучивают. Спортивные болельщики обожают созерцать борьбу добра и зла. Так происходило, когда молодой Кассиус Клей выходил на боксерский ринг против Сонни Листона. Примерно такое же творилось, когда «Плохие парни» из «Детройт Пистонс» сражались на баскетбольных площадках с игроками других клубов. Но здесь было нечто новое: ведь Джордан и Родман играли в одной команде. Ситуация получалась пикантная – Добро и Зло мирно уживались под крышей одного клуба. Князь Тьмы и Князь Света (Сатана и Христос) оказались партнерами. Вся нация неожиданно пришла в восторг от этого застенчивого, неразговорчивого парня. Публике нравились и его крашеные волосы, и экзотические татуировки. Но вот пресса, раздувавшая сенсации вокруг имени Родмана, показала себя не с лучшей стороны. Журналисты любят искать жертвы среди людей со странностями, ведущими себя вызывающе, даже если те не сознают, что их поведение шокирует окружающих. Большинство репортеров даже не пытались выяснить, что за человек на самом деле этот Родман, в чем его внутренняя суть. Впрочем, самого Денниса это не слишком волновало. Он написал книгу, выпущенную в твердой обложке и разошедшуюся тиражом около 500 тысяч экземпляров. На обложке красовался сам автор, сидящий на мотоцикле совершенно голым. На презентациях книги Деннис появлялся в подвенечном наряде невесты. Хотя он понимал, что ставит себя в двусмысленное положение, Родман для пущего эпатажа стал посещать бары, где собирались голубые. Одна местная газета скрупулезно фиксировала его постоянно меняющийся цвет волос, подобранный им для каждого матча. Судьи периодически удаляли его с площадки. В таких случаях он снимал майку и швырял ее на трибуны. Скоро его майки стали ценным трофеем коллекционеров, и болельщики держали над головой плакаты, призывающие Родмана повторить этот жест.

Родман часто участвовал в телевизионных ток-шоу, транслировавшихся поздно ночью на всю страну. Сказать ему там было нечего, да и вопросы ему задавались пустячные и несуразные. Миллионы полуночников, лежа в своих спальнях, впивались глазами в экран и видели Денниса, откинувшегося на спинку кресла, в своих неизменных черных очках, и бубнящего односложные реплики. Посмотрев однажды такую передачу, генерал Колин Пауэлл (нынешний государственный секретарь США) спросил с подковыркой Дэвида Стерна: «Как вы думаете, знает ли рядовой баскетбольный болельщик, что на самом деле Деннис Родман сидит по вечерам дома, в полном одиночестве и слушает музыку Вивальди?»

По мере того как его культ разрастался, Деннис стал после матчей ходить по ресторанам в сопровождении дружков и кучки прихлебателей. За столом он сидел тихо, почти ничего не говорил. Остальные же наперебой пытались привлечь его внимание. Родман снисходительно на них поглядывал, как бы говоря: «Давайте, пыжьтесь, а я на вас полюбуюсь». К тому времени он мог позволить себе щедро угощать большую компанию. Его доходы от рекламы резко возросли. Если до прихода в «Буллз» он находился на грани банкротства, то сейчас Деннис был богатый молодой человек.

Одноклубников Родмана его выходки забавляли. По их мнению, Деннис вовсе не играл на публику. Наоборот, он сделал так, что публика устроила для него массовое забавное шоу. А в принципе партнеры его любили. Он был хорошим товарищем, хотя напоминал кота, который «гулял сам по себе». В игре он был необычайно быстр и проворен, особенно под щитами, и действовал решительно, напористо. Что же за человек Родман, никто не понимал, поскольку никто не стал его близким другом. Люк Лонгли, который умел отлично ладить со всеми, несколько раз обедавший вместе с Деннисом, уверял остальных игроков, что Родман в принципе спокойный и приятный парень, Люку поверили на слово: с его мнением в клубе считались.

Как всегда, в команде играл первую скрипку Майкл Джордан. Фил Джексон целиком на него полагался. Один жест Майкла, означавший: «Вперед! Еще не все потеряно!» – действовал на игроков сильнее, чем слова любого тренера. Новые партнеры Джордана, еще не успевшие понять, какой заряд энергии заложен в нем от природы, удивлялись тому, что в проходном календарном матче Майкл выкладывается так, будто это решающая встреча серии «плей-офф». Лишь однажды Джордан позволил себе расслабиться. Произошло это в начале сезона, когда у «Буллз» был неплохой задел – 11 побед и 2 поражения. После долгой и утомительной серии выездных матчей чикагцы прибыли в далекий Ванкувер (северо-запад США) на встречу с местным клубом «Ванкувер Гризлис», в то время находившимся на подъеме. В тот вечер Джордан был явно не в ударе. За три четверти матча он набрал всего лишь 10 очков. Начав четвертую четверть, «Буллз» проигрывали соперникам 2 очка. И тут Деррик Мартин, молодой игрок, опекавший Джордана, совершил фатальную ошибку, которую часто допускают излишне самоуверенные новички НБА. Он вздумал поддразнить Джордана и, обращаясь к нему, заявил громко, чтобы все слышали: «Не так ты страшен, как тебя расписывают. Посмотрим, чья возьмет». Услышав эту наглую тираду, тренер «Гризлис» немедленно отправил Мартина на скамейку запасных, но было уже поздно, парень по неосторожности разбудил спящего льва. До конца встречи оставалось 5 минут 37 секунд. «Гризлис» вели со счетом 79:73. И тут начался сольный концерт Джордана. Прорыв – и его классический «данк». Затем – точный бросок в невероятно высоком прыжке. Еще прорыв – мяч в корзине. Снова удачный бросок в прыжке, а затем точный штрафной бросок. Сольное выступление Майкла прерывает его партнер Тони Кукоч, забрасывая мяч из трехочковой зоны. Джордан – вновь на сцене. Сначала – точный бросок в прыжке. За ним следует успешный прорыв, завершившийся тем, что Майкл спокойно кладет мяч в корзину. Потом Джордан ухитряется выкрасть мяч у соперника – и снова убийственный «данк». Счет становится 91:83 в пользу «Буллз». В четвертой четверти игры Майкл приносит своей команде 19 очков. Деррик Мартин так и просидел до конца встречи на скамейке запасных. «Буллз» победили – 94:88.

Омрачала успехи чикагцев лишь проблема с Родманом. Не все в его эксцентричном поведении было наигранным, он действительно страдал легкой формой паранойи. Иногда он просто дурачился, но порой из глубины его души прорывалась самая настоящая ярость, и никто – ни тренеры, ни судьи – не мог понять, где притворство, а где естественная реакция этой загадочной личности. Наверное, и сам Родман четко не осознавал, то ли он хватил через край в своем лицедействе, то ли не смог сдержать рвущиеся наружу эмоции. Он мог матч за матчем играть сверхжестко, не давая соперникам вздохнуть и частенько нарушая при этом правила, но стоило лишь судьям зафиксировать фол, как он приходил в неописуемую ярость, считая себя жертвой несправедливости. «Меня настолько затрахали, что единственное мое спасение – пояс целомудрия», – сказал однажды Деннис. По мнению помощника Джексона Джима Климонса, единственное, что помогало Родману держать себя все же в каких-то рамках, так это то, что он ощущал контраст между атмосферой двух клубов. Чикагские тренеры и одноклубники Денниса старались закрывать глаза на его выходки, в то время как в «Сан-Антонио» ему такое поведение не прощалось, что приводило к новым эксцессам.

Основную ношу в укрощении строптивца взвалил на свои плечи Джексон. Его отношения с Родманом были крайне запутанными. Хотя тренер и странноватый новобранец клуба искренне восхищались друг другом, между ними шла психологическая война. Родман устраивал мелкие провокации, чтобы узнать, где грань, которую переступать нельзя, а Джексон, подобно строгому, но заботливому отцу, терпеливо объяснял Деннису, где даже ему, любимому отпрыску, нужно остановиться.

Например, Родман иногда желал играть в незашнурованных кроссовках. Разумеется, это не принято, но Деннис настаивал на своем капризе. В итоге ему приходилось подчиняться общепринятым правилам, но он ухитрялся оставлять последнее слово за собой. Лишь когда команда выходила на площадку и до начала игры оставались считанные секунды, тогда он демонстративно, не торопясь, на глазах у зрителей тщательно зашнуровывал кроссовки. Или такой пример. На тренировку никто не надевает никаких украшений. Но Родман все же «контрабандой» протаскивал на себе какой-нибудь браслет. В таких случаях Джексон широко улыбался (напомним: между ними шла постоянная игра в войну), подходил к Родману и спокойно его спрашивал: «Деннис, ты действительно считаешь эту безвкусную безделушку украшением?» Если Родман реагировал на ехидный вопрос тренера относительно спокойно, то Джексон, облегченно вздохнув, оставлял его в покое и говорил своим помощникам, но так, чтобы не слышали игроки: «Что делать? Он напоминает мне меня самого в молодости».

Правила игры, которую затеяли между собой Джексон и Родман, разрешали Деннису оставаться в разумных пределах «дрянным мальчишкой». Лишь бы не нарушались этические нормы, принятые в клубе. Впрочем, Родману пора было и повзрослеть – как-никак, благодаря своим доходам от коммерческой рекламы, он уже становился вполне преуспевающим молодым человеком. Жена Джексона, Джун, часто повторяла, что ее муж справляется с Родманом, поскольку у него за плечами опыт отцовства. (Дети Джексонов к тому времени благополучно миновали опасный подростковый возраст.) Фил мнение супруги не совсем разделял. «Разве Деннис похож на моих ребят? Мои-то воспитаны хорошо».

На протяжении почти всего сезона Родман держал себя в рамках приличия, но к концу сорвался. В середине марта во время выездного матча с «Нью-Джерси» что-то вывело его из себя, и он боднул головой судью. Спустя какое-то время он на людях разразился злобной тирадой в адрес функционеров лиги, в том числе и ее комиссара. НБА оштрафовала его на 20 тысяч долларов и грозилась дисквалифицировать его на шесть игр, что означало бы для Денниса потерю еще 183 тысяч долларов. Кто-то спросил Дэвида Стерна, почему Родман так злобствует. Вопрос был с подтекстом, поскольку Стерн любил повторять, что НБА – одна большая семья. Может, Родман не чувствует себя членом этой дружной семьи? А может, никакая она не дружная? Стерн ответил дипломатично: «Да, Родман, конечно, член нашей семьи. Но в каждой семье есть или дядюшка-скряга, или непутевый кузен. Вот у нас есть непутевый кузен Деннис. Вообще должен вам сказать, что многие игроки и тренеры предвзято относятся к руководству НБА. Считают нас своими врагами. Так издавна заведено и в других спортивных лигах. Просто Родман пытается из вражды сделать нелепое шоу».

Чикагцы между тем прочно уверовали в свою победу в чемпионате НБА, а также в миф о своем величии. Еще бы – они выиграли 72 календарных матча, побив тем самым рекорд, установленный в сезоне 1971/72 г. клубом «Лейкерс», победившим тогда в 69 встречах. Теперь предстояли серии «плей-офф». Джордан занялся подсчетами. Чтобы вновь завоевать чемпионский титул, «Буллз» необходимы были 15 побед. Три – в первом круге и по четыре – в каждом из трех последующих. Майкл постоянно сверялся с составленным им расписанием. После каждой победы в сериях «плей-офф» он, войдя в раздевалку, торжественно объявлял какую-нибудь цифру. Например, «Двенадцать!» означало, что надо выиграть еще 12 встреч. И так далее, пока он радостно и вместе с тем зловеще не завопил: «Одна!»

В серии «плей-офф» «Буллз» поначалу разгромили в трех встречах «Майами» и выиграли в четырех матчах из пяти у нью-йоркского клуба «Никс». Такой расклад их устраивал как нельзя лучше. Следующим соперником «Буллз» в финале конференции оказался «Орландо», их прошлогодний обидчик, и появился реальный шанс отомстить ему.

Исход первого же матча был предрешен уже в самом его начале. В прошлом году ключевой игрок «Орландо» Хорас Грант сражался с командой, где по сути дела не было ударного форварда. Но на этот раз Грант, играя против Родмана, сразу же стушевался. В конце матча он, правда, получил серьезную травму, столкнувшись со своим одноклубником, но и до этого он не набрал ни одного очка, ни разу не украл мяч у соперника, не сделал ни одного удачного блока и ни одного опасного паса. Выиграл всего один подбор – вот и все его более чем скромные заслуги. А вот его визави Деннис Родман – тот отличился, набрав за игру 13 очков и выиграв 21 подбор. «Буллз» разгромили «Орландо» в 4 матчах. «У них достаточно таланта, чтобы стать чемпионами, но они не знают, сколько труда надо для этого приложить» – так отозвался об игроках «Орландо» Родман. Заметим, что свою оценку соперникам он вынес еще до матчей с ними.

В финале чемпионата НБА «Чикаго Буллз» встретились с клубом «Сиэтл Суперсоникс», выигравшим в сезоне 64 календарных матча. В этой команде подобрались физически мощные игроки, однако в ее обороне наблюдались прорехи. В первых двух домашних встречах чикагцы победили и, отправляясь на ответные матчи в Сиэтл, горели желанием закрепить успех. Первая половина третьей игры закончилась в пользу «Буллз» – 62:38, а окончательный счет был 108:86. Как сказал Джордж Карл, чикагцы выглядели настоящими убийцами. Имея в запасе 3 победы, игроки «Буллз» позволили себе расслабиться, и «Суперсоникс» победил в четвертой и пятой встречах. На шестую встречу (она состоялась в Чикаго) «Буллз» вышли предельно отмобилизованными, жестко играли в защите и собранно в нападении. В результате победили сравнительно легко – 87:75.

После этого матча Джордж Карл с восхищением отметил психологическую устойчивость чикагцев. «Они не оставляют соперникам ни шанса, – сказал он. – Они точно знают, в какой момент нужно усилить прессинг, безошибочно находят изъяны у противника и без жалости расправляются с ним. «Буллз» берут не только мастерством, но и силой духа».

Карл был прав. Он в то же время подметил нечто важное: изменился и Джордан, изменилась и его команда. Раньше болельщики приходили на матчи с участием «Буллз» только чтобы полюбоваться на Майкла, который с балетной грацией выделывал на площадке артистические трюки. И, хотя его партнеры выглядели блекло, индивидуальное мастерство Джордана превращало каждый матч в настоящее шоу. Но один, как известно, в поле не воин. Команда никак не могла пробиться в высший эшелон НБА. Теперь же, когда в чикагский клуб пришли новые, сильные игроки, Джордан научился выигрывать и освоился с чемпионским званием. Как сказал Брайан Баруэлл, журналист, несколько лет писавший о спортивных подвигах Майкла, если раньше Джордан был суперталантливым неудачником, то сейчас он стал очень жестким и безжалостным победителем. Ему даже не помешали его «бейсбольные» каникулы. Скорее наоборот. Вернувшись после них в баскетбол, Майкл на протяжении трех сезонов – с 1995/96 г. и по 1997/98 г.- выглядел более зрелым игроком. Он стал старше, мудрее, сосредоточенней и жестче.

Теперь баскетбольные специалисты увидели в Джордане то, что поначалу не распознали – его тайную неуемную страсть к победе. Он действительно был непобедим. Заметили это и старые его болельщики. Его талант они признали уже давно, но теперь Майкл стал к тому же живым воплощением силы человеческого духа, силы воли. «Из знаменитых спортсменов вы мне напоминаете больше всего Джейка Ламотту, – сказал ему однажды Джерри Рейнсдорф, имея в виду бесстрашного боксера-средневеса, выступавшего на ринге много лет назад. -Хотите знать почему? Да потому, что остановить вас можно лишь одним способом – убить вас». – «А кто такой Джейк Ламотта?» – спросил Майкл.

Никто, кроме самого Джордана, не отслеживал с такой тщательностью каждое свое выступление. Он хорошо понимал, что в ином матче он может допустить огрехи, за которые с радостью зацепится пресса. Поднимется вой: Джордан, мол, уже не тот. Поэтому в послематчевых интервью он постоянно говорил: «Я знаю, ребята, что вы заметили пару моих ошибок, но ведь я справляюсь с моей работой, и, по-моему, неплохо».

Поскольку Джордан был невероятно самолюбив, он очень не хотел разделить судьбу тех спортсменов, которые искусственно продлевали свою карьеру, хотя все уже видели, что их время прошло. Самому разобраться в том, пора ли уходить из спорта или нет, очень трудно. Здесь, как говорится, со стороны виднее. Например, Майклу было тяжело смотреть на стареющего Ларри Бёрда, которого мучили боли в спине. Некогда великий игрок, он не выдерживал сейчас единоборства с неумехами и недоумками. На эту тему Джордан часто беседовал с Джонни Бахом. Бах рассказывал ему о великих спортсменах, чересчур задержавшихся в спорте. Например, о знаменитом бейсболисте Джо Димаджио, который в свой последний сезон уже не мог бегать, а только хромал. О другом известном бейсболисте – Уилли Мейсе, постоянно падавшем, но все же игравшем. О легендарном боксере Джо Луисе, которого в последние годы его выступлений на ринге стали поколачивать те, которые по мастерству ему в подметки не годились. Джордан внимательно слушал Баха, а на прощание говорил ему: «Джонни, как только заметите, что я стал сдавать, немедленно и честно скажите мне».

Серьезное отношение Джордана к игре невольно передавалось его партнерам. Исключение составлял лишь Родман. Хотя обычно он играл с полной самоотдачей, не уступая Майклу, но иногда все же он оставался не у дел. Это касалось, кстати, не только баскетбола. Играя с одноклубниками в те же карты, Деннис порой допускал непростительные ошибки, даже зевки, отчего терял над собой контроль и приходил в ярость. Но в целом команда была под стать Джордану. Сложился крепкий коллектив профессионалов, хорошо понимавших и баскетбол, и специфические особенности НБА с ее изматывающими сезонами. Выходя на площадку, каждый знал точно, что ему нужно сегодня делать, и, как правило, со своими задачами справлялся.

Сезон 1996/97 г. «Буллз» провели в том же ключе, что и предыдущий. Правда, побед на сей раз одержали меньше – не 72, а 69, но это мелочь. Главное, что, вопреки надеждам конкурентов, команда явно не собиралась стареть. Вот только Родман с его непредсказуемым поведением портил все дело. Как-то в середине сезона он, неловко бросившись за мячом, растянулся за боковой линией, разбросав фотокорреспондентов и телеоператоров. Забыв о том, что на него смотрит вся страна, Деннис ударил одного из репортеров ногой в пах. За этот безобразный поступок Родмана дисквалифицировали на 11 матчей. Его одноклубникам пришлось без него нелегко, но они умудрились из этих 11 встреч выиграть 10. В конце сезона Родман пропустил еще 13 матчей, но по другой причине – из-за травмы колена. «Буллз» снова собрались с духом. Из этих 13 встреч они победили в 9. Однако победы эти дались дорогой ценой. Что ни говори, но Родман являлся одним из ключевых игроков клуба. Когда он выходил на площадку, «Буллз» смотрелись как великая команда, у которой не было слабых мест. Без него же они выглядели просто как хорошая команда, которой больше обычного надо трудиться в обороне и которая испытывает известные трудности во встречах с клубами, где есть быстрые и физически мощные высокорослые игроки. Этот расклад подтверждается статистикой. В матчах с участием Родмана «Буллз» в среднем за игру выигрывали 17 подборов у кольца соперников и 47 подборов в целом. Без Денниса соответствующие цифры были 13 и 42. Разница не такая уж большая, и все же…

Финал чемпионата НБА 1997 г. сложился для «Буллз» более трудным, чем прошлогодний. Во-первых, Пиппен в последнем матче серии «плей-офф» (чикагцы играли с «Майами») серьезно повредил ногу и не успел ее полностью залечить. Во-вторых, Родман никак не мог оправиться после травмы колена. Однако в конце сезона Краузе пригласил в клуб Брайана Уильямса, игрока высокорослого и скоростного, который просто-таки необходим был команде. В финале «Буллз» одолели «Юту» и снова стали чемпионами НБА. Показатели на сей раз оказались несколько ниже. В 1996 г. чикагцы прошли серию «плей-офф» с 15 победами и 3 поражениями. В 1997 г. – с 15 победами и 4 поражениями. Сказались травмы Пиппена и Родмана.

Мы уже говорили о невероятных бойцовских качествах Джордана. В этом смысле показателен пятый матч финала 1997 г. На площадку Майкл вышел совершенно больным, еле держался на ногах. Казалось, он сейчас свалится и больше не встанет. Но тем не менее он принес своей команде 38 очков, причем, как всегда, блестяще провел концовку встречи, набрав в последней четверти матча 15 очков.

Джордан, конечно, понимал, что его спортивная карьера близится к закату. Он был уже далеко не юноша, а игрок (и человек), умудренный опытом, мультимиллионер, поднаторевший и в спорте, и в общении с прессой, и в бизнесе. Он приучился стоять за себя и на деловых переговорах всегда занимал жесткую позицию.

С годами Джордан стал отлично ладить с партнерами, на которых раньше, когда был моложе, частенько злился за их нерадивость на тренировках. Правда, осенью 1995 г., перед самым началом сезона у него завязалась небольшая потасовка со Стивом Керром, значительно уступавшим ему в росте. Что было причиной этой стычки, трудно сказать. Возможно, тут сказались несколько факторов. Во-первых, Майкла мучили малоприятные воспоминания о своих неудачных выступлениях минувшей весной. Во-вторых, Керр не скрывал своего раздражения по поводу того, что Джордан редко ему пасует, даже когда он совершенно открыт. Вот и нашла коса на камень. Стив был парень смелый и никому не хотел уступать, даже Джордану. На очередной тренировке он ударил Майкла исподтишка локтем, тот, естественно, в долгу не остался. Тоже двинул обидчика локтем. Потом перешли на кулаки. Поостыв, Джордан зашел тем же вечером к Керру и извинился перед ним. Раньше такого за ним не наблюдалось. Вскоре оба забыли про этот инцидент.

Формально Джордан стал более командным игроком, но по сути дела он от команды отдалился. Баскетбол был для всех игроков работой, даже в какой-то степени – бизнесом. Работали они, как водится, вместе, а в свободное время каждый вел свой образ жизни. Одноклубники прекрасно понимали, что пресс многочисленных обязанностей давит на Майкла столь сильно, что он не может быть с ними на короткой ноге. Они понимали также, что, стоит ему чуть-чуть раскрыть им душу, рано или поздно его откровения всплывут на страницах газет и журналов.

Джордан, будучи человеком умным, осознавал, что его жизнь превратилась в сплошной балаган. Единственное, что было истинным, так это его непроходящая любовь к баскетболу. Поэтому, когда приближалась очередная серия «плей-офф», Майкл предпочитал не связываться с рекламщиками, чтобы не отвлекаться от главного. Однако один раз он все же вынужден был уступить людям из «Найк». Но только потому, что этот рекламный ролик повествовал о его любви к баскетболу.

Сценарий, как обычно, писали несколько раз переписывал Джим Рисуолд. В первых набросках Майклу надлежало произнести фразу: «Мое лицо – повсюду, но найти мою душу можно лишь на баскетбольной площадке». Рисуолд решил все же ее переделать и однажды вечером на салфетке нацарапал такие слова: «Что, если бы мое имя не мелькало в световой рекламе? Что, если бы мое лицо не появлялось то и дело на телевизионных экранах? Что, если бы меня за каждым углом не поджидала огромная толпа? Вы можете представить такое?» Пауза, а затем: «Да, могу!» Съемки предполагалось вести в полутемном спортзале, где Джордан в полном одиночестве отрабатывал бы штрафные броски. Майклу замысел понравился. Он сказал Рисуолду, что тот верно угадал состояние его души – и страсть к игре, и тягостное бремя славы. И, хотя серия «плей-офф» должна была вот-вот начаться, Джордан на все махнул рукой и дал согласие на съемку.

Майкл жил тихой, размеренной жизнью в пригороде Чикаго. Всяческие вторжения в его личную жизнь он пресекал, что ему удавалось с трудом. Ведь Джордан находился и центре всеобщего внимания, а американская пресса, по-видимому, уверовала в то, что в наше время у человека не может быть личной жизни и связанных с ней тайн. В 1989 г. Майкл женился на Хуаните Вэной, привлекательной бывшей модели и секретарше. Официальная церемония прошла в Лас-Вегасе, между прочим, через 10 месяцев после рождения их первого сына, Джеффри. Впоследствии Хуанита родила еще двух детей – Маркуса и Жасмин. Майкл старался как можно меньше показываться кому-либо на глаза. Когда Ахмада Рашада, комментатора NBC, ставшего его близким другом, попросили сделать репортаж о том, как Джордан проводит свободное время, тот сказал редакторам: «Вы будете удивлены тому, насколько обычный образ жизни ведет Майкл. Делает то, что делают все женатые мужчины по выходным. Отвозит детей в школу, выполняет различные поручения – у него их масса».

Слава богу, соседи Джордана оказались людьми тактичными. Понимая, насколько ему надоело быть постоянно на виду у всех, они старались не проявлять излишнего любопытства и фамильярности. Но, когда Майкл отправлялся в другие районы Чикаго или в другие города, там, конечно, вокруг него собирались толпы зевак.

Поскольку Джордану надоело показываться на людях, он предпочитал принимать посетителей у себя дома. Одни приезжали по общественным делам, другие – по делам, связанным с бизнесом. Ну и конечно, не забывали его друзья. Часто приезжал в гости Базз Питерсон, старый друг и сосед по комнате еще в тренировочном лагере Дина Смита. С тех давних пор они постоянно поддерживали связь друг с другом. Даже их родители подружились между собой. Все вместе они иногда ездили отдохнуть на Гавайи. Спортивная карьера Базза была омрачена многочисленными травмами, и как полноценный профессиональный игрок он не состоялся. Какое-то время он выступал за «Кливленд», потом ненадолго перебрался в один из европейских клубов, пока не решил окончательно, что ему лучше переквалифицироваться в тренеры. Питерсон использовал старые связи по «Каролине» и стал работать на Эдди Фоглера, давнего ассистента Дина Смита, в университете Вандербильта (Нэшвилл, штат Теннесси). К середине 90-х гг. Базз стал тренером баскетбольной команды Аппалачского университета штата Северная Каролина и со своей работой справлялся вполне успешно.

Как-то весной Джордан пригласил Питерсона в Чикаго на матчи серии «плей-офф». Им всегда было легко друг с другом. Существующая между ними «дистанция» (в смысле карьеры) ни в коей мере не отравляла их отношения. Надо отдать должное Майклу – он всегда был верен старым друзьям. С Баззом они дружили уже почти 15 лет, и ни одна кошка не пробежала между ними, несмотря на огромное состояние Джордана и его фантастическую популярность. Единственное, в чем они расходились, так это в манере одеваться. Майкл тщательно следил за своим внешним видом и даже на поле для гольфа старался выглядеть стильно. Базз же был к одежде довольно равнодушен. Поэтому перед выходом в свет у них возникали споры, во время которых Майкл пытался напялить на старого друга какой-либо изысканный костюм.

Однажды во время перерыва между партиями в гольф Джордан заявил Питерсону: «Я хочу поблагодарить тебя кое за что». – «За что же?» – «Ты помог мне стать очень хорошим баскетболистом». – «Каким образом?» – спросил удивленный Питерсон. «Вспомни наши студенческие годы. Тогда в университетском баскетболе ты ходил в золотых мальчиках, а я – нет. Тебя всегда ставили в стартовую пятерку, а мне говорили, что я буду твоей слабой тенью и так и просижу вечно на скамейке запасных. И, каждый день отправляясь на тренировку, я твердил себе: «Ты должен лучше играть, чем Базз. Лучше него выполнять каждое упражнение. Точнее него бросать по кольцу. Лучше него действовать в защите. И так далее».

Исповедь старого друга слегка ошеломила Базза Питерсона. Он даже не знал, что ответить ему, но, наконец, сказал: «А почему тогда ты этого мне не говорил? Я бы тоже стремился тебя перещеголять!»

Но позже Базз подумал: зачем ворошить прошлое? Возможно, по меркам Майкла он в какой-то момент стал самонадеянным и успокоился на достигнутом, остановился на полпути. Но он тогда в Чепел-Хилл чувствовал себя абсолютно счастливым, а это уже само по себе чудесно. Что делать, если у него не было такого таланта, который помог Майклу стать лучшим?

Джордан предпочитал не лезть в политические игры, хотя в нынешней Америке принято, чтобы знаменитости подобного ранга постоянно участвовали в различных мероприятиях, связанных с политикой или общественной жизнью. Причем знания насущных проблем, стоящих перед страной, от них совершенно не требуется. Важно присутствие. Не жаловал Джордан и многочисленные благотворительные фонды, хотя делал порой исключения. Так, он пожертвовал приличную сумму на стипендии студентам из бедных семей. В политику он не ввязывался частично и потому, что боялся испортить свой рекламный имидж – лучше стоять над схваткой. Когда Харви Грант, один из лидеров движения за права цветных, боролся за место сенатора от штата Северная Каролина с Джессом Хелмсом, люто ненавидевшим темнокожих, кому, казалось, как не Джордану, с его авторитетом среди афроамериканцев, не вмешаться в предвыборную кампанию? Но Майкл сохранял нейтралитет, отшучиваясь: «Республиканцы тоже покупают кроссовки» (Хелмс был республиканец).

Нейтральная позиция Джордана вызывала недовольство со стороны многих активистов борьбы за гражданские права цветного населения, которые не могли не признать, что, в отличие от выдающихся темнокожих спортсменов недавнего прошлого, таких как Мохаммед Али и Артур Эш, Джордан фактически ничего не сделал для афроамериканцев. Упреки в его адрес были во многом несправедливыми. В конце концов никто же не упрекал знаменитых белых спортсменов, например бейсболиста Джо Димаджио, в том, что они оставались в стороне от борьбы простых американцев за свои элементарные права. Но надо учесть особую психологию темнокожих граждан США. Артур Эш как-то сказал, что быть в Америке черным всего равно что трудиться на двух работах, причем полный рабочий день.

Однако одновременно следует учесть, что Майкл Джордан был представителем нового поколения темнокожих американцев. Для его сверстников открылись двери, ранее закрытые. Это касалось различных сфер – экономической, образовательной, социальной. Да и своим примером Майкл доказал, что талант и трудолюбие позволят даже темнокожему парню из простой семьи достичь небывалых высот. Джордан не тратил высокопарных слов на митингах, он убеждал людей своими делами, с полной отдачей играя в каждом матче на глазах миллионов телезрителей, а заодно проявив себя как незаурядный бизнесмен. Дела важны в жизни, а не слова.


3100513280374943.html
3100546736523387.html
    PR.RU™